Исландский парадокс: страна, где в церкви пусто, но древние боги возвращаются

 Исландский парадокс: страна, где в церкви пусто, но древние боги возвращаются

Есть одна деталь, которая особенно хорошо показывает противоречивый характер Исландии.

В каждой маленькой деревне — церковь.

Белая, аккуратная, часто стоящая одна посреди огромного пустого пейзажа.

На фоне гор, лавовых полей и океана она выглядит как символ глубоко религиозной страны.

Но если попытаться найти настоящую религиозную жизнь внутри этих зданий, возникает странное ощущение пустоты.

Потому что современная Исландия — одна из самых светских стран Европы.

И здесь появляется первый исландский парадокс:

церкви сохранились, но вера изменилась.

Церковь - как традиция, как память, а не как религия

Формально значительная часть населения всё ещё принадлежит к национальной лютеранской церкви — Evangelical Lutheran Church of Iceland.

Но принадлежность к церкви для многих исландцев сегодня означает не столько религиозное убеждение, сколько связь с историей.

Церковь — это:

место, где крестили предков;

место семейных праздников;

место похорон;

часть деревенского пейзажа;

символ того, что здесь жили поколения людей.

То есть церковь стала скорее культурным памятником.

Как старый дом предков.

Как древняя ферма.

Как страницы саг.

Она говорит:  «Мы здесь были».

Но не обязательно:   «Мы верим».

Христианская страна, которая сохранила языческое воображение

Самое интересное начинается, если посмотреть глубже.

Исландия официально стала христианской около 1000 года.

Но произошло не полное уничтожение старого мира.

Произошло скорее наложение одного слоя на другой.

Христианство стало государственной религией.

Но древние истории остались.

Именно поэтому Исландия подарила миру уникальное явление:

христианские писатели сохранили языческую вселенную.

Средневековые авторы записали истории об Одине, Торе, Локи, великанах, пророчествах и судьбе.

Получился удивительный культурный гибрид.

Страна приняла крест.

Но не забыла старых богов.

Возвращение Одина и Тора

В XX веке, особенно во второй половине, в Исландии возникло движение возрождения дохристианских традиций — Ásatrú.

Его последователи обращаются к древнескандинавской мифологии и богам:

Одину;

Тору;

Фрейе;

древним символам и ритуалам.

Важно понимать: это не попытка вернуть эпоху викингов буквально.

Современное Ásatrú — это не культ войны и завоеваний.

Для многих его последователей это:

связь с культурным наследием;

уважение к природе;

ощущение принадлежности к месту;

поиск духовности вне традиционных религиозных систем.

В 1972 году была основана организация Ásatrúarfélagið, которая получила официальное признание государства.

Храм посреди страны викингов

Одним из самых символичных событий стало строительство современного языческого храма в Рейкьявике.

Не потому, что исландцы массово решили отказаться от христианства.

А потому, что часть общества почувствовала:

старые символы — это тоже часть их идентичности.

В стране, где стоят лютеранские церкви, появился храм древних богов.

И это выглядит почти как метафора всей Исландии:

одна нога стоит в христианской Европе,

другая — в дохристианском северном мире.

А как же жертвоприношения?

Вокруг язычества викингов существует огромное количество мифов.

Особенно популярна фантазия:

«Если они вернули старых богов, значит вернули старые кровавые обряды».

Это не соответствует современной реальности.

Современное Ásatrú не практикует человеческие жертвоприношения.

Более того, любые формы насилия, конечно, запрещены законом.

Древние скандинавские обряды и современное неоязычество — это разные исторические явления.

Современный человек может читать мифы Одина и Тора примерно так же, как другой человек читает греческую мифологию.

Это часть культурного наследия.

Почему именно Исландия возвращается к старым богам?

Возможно, потому что древняя мифология удивительно хорошо совпадает с исландским ощущением мира.

В христианской традиции часто присутствует идея:

человек находится под защитой высшего порядка.

В древнескандинавской картине мира всё иначе.

Мир опасен.

Даже боги не бессмертны.

Даже Один знает, что наступит Рагнарёк.

Даже великие силы обречены столкнуться с судьбой.

Это очень созвучно исландскому культурному опыту.

Вулкан может уничтожить ферму.

Море может забрать человека.

Зима может изменить всю жизнь.

Природа не обещает человеку безопасности.

Она просто существует.

Настоящая религия Исландии — возможно, сама земля

Если убрать официальные названия — христианство, язычество, атеизм — остаётся одна тема, которая проходит через тысячу лет исландской культуры.

Человек маленький.

Природа огромная.

Мир не обязан быть справедливым.

Но человек всё равно должен жить достойно.

Эта идея есть в сагах.

Она есть в фольклоре.

Она есть в современном кино.

Она есть даже в отношении многих исландцев к своей земле.

Поэтому Исландия одновременно может быть:

страной лютеранских церквей;

одной из самых светских стран Европы;

местом возрождения древнескандинавской традиции.

Это не противоречие.

Это и есть Исландия.

Akureyri 

*   *   *

Исландия — страна, которая коммерчески сегодня продаёт миру образ счастливого северного рая с "очаровательными фьордами, водопадами, кратерами и легендами, но её собственная культура рассказывает совсем другую историю. В её сагах почти нет счастливых концовок. В её фольклоре много смерти и одиночества. В её природе постоянно присутствует угроза. В её климате мало комфорта. 

И всё же за тысячу лет там сформировалась культура не оптимизма, а стойкости.

И это,на мой взгляд, более интересная тема, чем рейтинги счастья стран.

Если смотреть не на опросы сегодня, а на то, что народ рассказывает сам себе уже тысячи лет — на саги, сказки, легенды, литературу, кино — то возникает совсем другой образ Исландии. Исландская культурная традиция действительно значительно более мрачная, трагическая и экзистенциальная, чем ее современный туристический бренд.

Когда люди впервые читают исландские саги, например, «Сагу о Ньяле», «Сагу об Эгиле» или «Сагу о Лаксдале», они ожидают чего-то вроде сказок о викингах.

Но получают совсем другое впечатление; там очень мало героической пафоса, очень мало романтики, очень мало морализаторства и морали.

Зато там много: кровной мести; неизбежности трагической судьбы, разногласия и вражда внутри семьи; предательства близких и любимых; смерть детей; разрушенные жизни. И что самое странное — передача этих исторических фактов, сюжетов, событий - почти лишена эмоций.

Например, герой может потерять сына и рассказчик саги сообщает об этом примерно так: «Он воспринял это тяжело. Потом пришел домой».

Современному читателю кажется, что автор специально подавляет чувства, потому что - смерть в исландских сагах — обычная часть жизни

В европейской исторической резолюции смерть часто драматизируется.

А в исландских сагах смерть выглядит почти по-домашнему, как часть человеческого существования.

Человек в сагах: погибает в буре; замерзает; тонет; погибает в драке.

и Мир не останавливается.

Жизнь продолжается.

Это очень характерная североатлантическая черта характера и менталитета.

Судьба сильнее человека - одна из центральных идей древне-исландской культуры — не победа добра над злом. А - судьба. Рок.

В этом отношении исландская традиция сильно отличается даже от христианской.

Человек может быть: умным; сильным; здоровым и благородным. И он всё равно может внезапно погибнуть.

Причём в сагах часто он заранее знает, что погибнет. Но идет на соглашение к судьбе.

Для современного человека это выглядит почти как экзистенциализм тысячелетий до Камю.

Исландские сказки ещё темнее

Многие думают: ну древние исландские саги — это просто - легенды и история.

А сказки-то должны быть добрее.

Нет.

Очень часто в исландском фольклоре встречаются:

призраки;

мертвецы;

утопленники;

тролли;

проклятия;

одиночество;

голод;

болезни;

зимняя тьма и холод;

невидимые враги и зло;

Исландские народные сказки и легенды считаются одними из основных коллекций такого исторического материала, где оказывается мало «волшебства ради волшебства» и даже сверхъестественное часто выглядит опасным.

Почему же так?

Здесь начинается самое интересное. Многие исследователи считают, что культура отражает экологию.

Представьте Исландию до XX века.

Не современный Рейкьявик, а дикий оторванный от цивилизации небольшой вулканический остров, где: нет или очень мало плодородной земли,вулканы могут уничтожить население и скот; в океане может исчезнуть рыба и утонуть лодки с рыбаками; зима бесконечна, сурова и нет солнца вообще; урожай легко может погибнуть; население очень маленькое.

И в таких жестоких условиях выживания возникает мировоззрение:

Мир не обязан быть справедливым. Мир - жесток, суров и непредсказуем.

Исландцы почти не делят людей на «хороших» и «плохих».

Это очень заметно в исландской литературе.

Возьмём героя вроде Эгиля Скаллагримссона.

Он: поэт; убийца; любящий отец; жестокий человек; гений; болезненная личность.

То есть всё одновременно.

В современном мире культура любит чёткое разделение:

герой ↔ злодей.

В сагах такого почти нет.

Современная исландская литература мало изменилась. Если посмотреть на лауреата Нобелевской премии Халльдора Лакснесса, вы увидите те же темы:

одиночество; упрямство; борьба с природными катаклизмами; достоинства бедного человека; внутренняя стойкость.

Даже когда сюжет становится современным, эмоциональный тон остаётся северным и довольно суровым.

Начало книги: автора: Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир «Остров»

Гумми посвящается

Нет человека, что был бы сам по себе, как остров; каждый живущий — часть континента; и если море смоет утес, не станет ли меньше вся Европа: меньше — на каменную скалу, на поместье друзей, на твой собственный дом. Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством. А потому никогда не посылай узнать, по ком звонит колокол, он звонит и по тебе.

Джон Донн (1572–1631) [1]

Этими словами Эрнест Хемингуэй предварил свой роман «По ком звонит колокол».

*   *   *

Сигридур Хагалин Бьёрнсдоттир создает новую антиутопию XXI века, обнажая наш страх вернуться вспять — в ежовые рукавицы государственного, социального, психологического насилия и разобщения. Это не исчезло, не потеряло силу, только спряталось за фасадами благополучия. Любому притеснению всегда находится масса оправданий, и в роковые моменты общество с ним соглашается. Лишь немногие из одичавших и растерянных вырываются из объятий лжи. И только откликающиеся на страдание способны бросить в пустоту почти безнадежный призыв о помощи: «Мы здесь. Мы живы. Услышьте нас».

(Книга «Остров»)

Исландское кино тоже необычно

Если сравнить исландское кино с другими западными фильмами, разница бросается в глаза.

Во многих исландских фильмах почти отсутствует: спешка, громкая музыка-саундтреки, постоянное действие.

Зато есть: пустые пространства; молчание; темнота, звук ветра; одиночество; напряжение между людьми, ментальные различия и конфликты внутри себя.

Например, «Рэмс» или «Женщина на войне» изображают людей, которые внешне спокойны, но внутри переживают очень глубокие конфликты.

Но означает ли это, что все исландцы - мрачные и депрессивные?

Есть распространённое мнение - что культура = это характер народа.

Это не всегда так.

Например: русская литература невероятно трагична; японская литература часто очень меланхолична; ирландские и португальские песни полны смерти и тоски.

Но это не означает, что все русские, японцы, португальцы или ирландцы постоянно грустят.

Скорее культура показывает: какие темы общество считает необходимымо озвучивать и показывать.

После прочтения некоторых древних исландских саг, фольклора и современной литературы складывается впечатление, что для исландской культуры центральна и важна  не радость и даже не счастье, а стойкость и сдержанность.

Не оптимизм, не героизм -- а способность жить и существовать в мире, который: холоден; несправедлив, непредсказуемый; иногда жестокий; не обещающий счастливого конца, потому что все мы - постареем и умрём в лучшем случае.

Поэтому туристический образ Исландии — как «страна счастья, эльфов и водопадов» — существует, но если заглянуть в ее собственные древние и современные тексты, то там обнаружится совсем другой архетип: Человек всегда стоит один на краю лавового поля под серым небом, и он всегда знает, что - мир несправедлив, но он всё равно делает то, что ему кажется нужно делать чтобы выжить и чтобы жить достойно.

Именно этот образ человека проходит через исландские саги, фольклор, литературу и присутствует в исландском кино уже почти тысячу лет.

*   *   *   * 

Политический панк-рок и абсурдные запреты: как Исландия стала самой странной страной для жизни

Если вы думаете, что Исландия — это просто скучный, тихий северный остров с красивыми водопадами, вы глубоко ошибаетесь. Это место, где у власти стоят открытые геи, в парламенте заседают анархисты-хакеры, а законы страны балансируют между абсолютной свободой и тотальным маразмом.

Давайте разберем, как на самом деле устроена социальная и политическая жизнь в этой популярной для туризма; широко и дорого разрекламированной ледяной пустыне.

1. Мировая столица ЛГБТ и геи в правительстве

Исландия — первая страна в мире, которая не просто разрешила однополые браки, а сделала это буднично и без лишнего шума. 

Местное общество настолько толерантно, что ориентация здесь вообще никого не волнует. Именно Исландия вошла в историю, когда в 2009 году премьер-министром страны стала Йоханна Сигурдардоттир — первая в мире открытая лесбиянка на посту главы государства. Более того, когда в 2010 году парламент Исландии единогласно легализовал однополые браки, Йоханна в тот же день официально расписалась со своей партнершей, писательницей Йониной Леосдоттир. Для исландцев это было из серии: «ну ок, поженились и поженились, давайте вернемся к обсуждению квот на треску».

Мэром Рейкьявика долгое время был Йон Гнарр — комик, панк-рокер и анархист, который на открытии гей-прайда появлялся в женском платье и ярком парике. Здесь это не эпатаж, это — правящая элита.

2. Законы, от которых закипает мозг

При всей своей хваленой свободе, Исландия — королевство абсурдных запретов. Государство здесь контролирует такие сферы жизни, которые в любой другой стране вызвали бы революцию.

Запрет на пиво до 1989 года: Крепкий алкоголь (водка, виски) в Исландии был разрешен, а вот обычное пиво крепостью выше 2,25% находилось под строжайшим запретом почти 75 лет! Считалось, что пиво слишком дешевое и доступное, поэтому молодежь быстро спивается. Теперь 1 марта исландцы празднуют День пива.

Полиция имен: Вы не можете назвать своего ребенка как хотите. В стране действует специальный Государственный комитет по именам. Если имени нет в официальном реестре, вам откажут. Запрещены имена с буквами, которых нет в исландском алфавите (например, имена на букву «C»). Зато официально разрешено назвать ребенка Леоте (что переводится как «Уродливый»).

Запрет на змей, ящериц и черепах: Держать их дома как питомцев — уголовное преступление. В 1990-х годах один исландец заразился сальмонеллезом от домашней черепахи, после чего правительство просто запретило всех рептилий в стране.

Голый душ — это закон: Перед тем как зайти в любой общественный термальный бассейн, вы обязаны полностью раздеться в общей раздевалке и помыться с мылом. Везде висят схемы-инструкции, какие зоны (голова, пах, подмышки, ступни) нужно тереть особенно тщательно. Попытка пройти в бассейн в плавках без этого ритуала — социальное самоубийство, вас с позором выгонят.

3. Пиратская партия: хакеры у руля

Но самый сок исландской политики — это Пиратская партия (Píratar). Она была создана в 2012 году группой анархистов, хакеров и интернет-активистов. Главный офис партии долгое время физически располагался на борту старого корабля, пришвартованного в порту Рейкьявика! Их программа звучит как манифест киберпанка:Полная декриминализация всех наркотиков.Прямая демократия через интернет (граждане сами должны голосовать за законы в онлайне). 

Превращение Исландии в международное «цифровое убежище» для хакеров и разоблачителей. Партия официально требовала предоставить исландское гражданство Эдварду Сноудену. Долгое время лидером и лицом партии была Биргитта Йонсдоттир — поэтесса, художница, гражданская активистка и бывшая наркоманка и соратница Джулиана Ассанжа по WikiLeaks. Она принципиально отказывалась от кресла премьер-министра, заявляя, что ее цель — «сломать систему, а не возглавить ее».Пираты имели оглушительный успех. На волне коррупционных скандалов в 2016 году они едва не выиграли выборы и вошли в парламент. В парламенте от «Пиратов» заседали настоящие хакеры вроде Смари Маккарти, которые пытались переписать конституцию страны, используя принципы написания компьютерного кода. Правда, политическая реальность оказалась суровее киберпанка. Управлять государством с помощью интернет-голосований оказалось сложно. Партия погрязла во внутренних спорах. На недавних парламентских выборах «Пираты» потерпели крах, набрав всего около 3% голосов и потеряв места в Альтинге. Но они успели навсегда изменить исландскую политику, сделав её самой прозрачной в мире. 

Никакого «Вы», поклонов и начальников: почему Исландия — это кошмар для азиатского босса

Если вы выросли в культуре, где перед начальником нужно трепетать, задерживаться на работе, пока босс не ушел домой, и заглядывать ему в рот (привет Японии, Китаю и Южной Корее, а также странам Ближнего Востока и Индии), то в Исландии у вас случился бы культурный шок. 

Местные трудовые отношения — это абсолютный, чистокровный эгалитаризм. 

Здесь стерты любые понятия о классовости и чинопочитании, а иерархия в компаниях плоская, как исландская лепешка.

1. Тыканье министру и полное отсутствие авторитетов

В Исландии практически нет вертикальной иерархии. Здесь абсолютно все — от простого грузчика в порту до премьер-министра страны — обращаются друг к другу строго на «ты» и называют по именам. В исландском языке даже нет уважительной формы «Вы».

Если вы попытаетесь поклониться начальнику или проявите излишнее подобострастие, на вас посмотрят как на сумасшедшего. Директор крупного банка в Рейкьявике сидит в общем опенспейсе, сам ходит на кухню наливать себе кофе и моет за собой чашку. Более того, если исландец посчитает, что начальник неправ, он скажет ему об этом прямо в лицо на общем собрании, причем в весьма резких выражениях. 

Профсоюзы на острове имеют колоссальную власть: 90% населения состоят в них, так что уволить человека просто за то, что он «косо посмотрел на босса», физически невозможно.

2. Дикий парадокс: почему уборщица может получать больше учителя

А теперь главный «перчик» исландской экономики, от которого у академиков и профессоров из других стран дергается глаз. Да, это чистая правда: в Исландии уборщица (особенно работающая на полную ставку или посменно) вполне может зарабатывать больше, чем начинающий учитель в средней школе.Как работает этот экономический сюрреализм?

Сила «чернорабочих» профсоюзов: Профсоюз Efling, который объединяет неквалифицированных рабочих, уборщиков, водителей и персонал отелей, — самый агрессивный и мощный на острове. Они регулярно устраивают жесткие забастовки, парализуя столицу, и выбивают себе сумасшедшие условия. По последним коллективным соглашениям, для уборщиков выбиты специальные ежемесячные доплаты за вредность и тяжелые условия труда, а также огромные надбавки за вечерние и ночные смены.

Интеллектуальный труд в загоне: В то же время учителя и другие бюджетники годами бьются за повышение зарплат. Учительский профсоюз только недавно, после тяжелейших споров и угроз тотальной забастовки, смог выбить крупную прибавку. Но сухой остаток таков: молодой учитель после университета со степенью магистра, проверяющий тетрадки по ночам, на старте карьеры получает "голую" ставку. А уборщица в муниципальном учреждении, отработав свои часы с вечерними надбавками за смену, на руки получает чек на большую сумму.

3. Все работы равны (буквально)

В Исландии полностью отсутствует понятие «престижной» или «позорной» работы. Человек, который моет полы в торговом центре, и топ-менеджер технологической компании вечером будут сидеть в одном и том же термальном бассейне, пить пиво в одном баре и общаться как равные. Никто не станет хвастаться своей должностью, потому что в Исландии это считается верхом дурного тона и сельскими понтами.

Именно поэтому здесь никто не будет «убиваться» на работе ради карьерного роста. Исландцы работают, чтобы жить, а не живут, чтобы работать. 

Если рабочий день заканчивается в 17:00, то в 17:01 в офисе не останется никого — даже если проект горит синим пламенем. И никакой босс не посмеет раскрыть рот, ведь закон и профсоюз мгновенно сотрут его в порошок.

*    *    *

*    *    *    *    *

Глубокий ресерч по исландским форумам, веткам Reddit (вроде r/VisitingIceland и локального r/Iceland), а также по архивам независимых местных исландских газет (например, The Reykjavík Grapevine) показывает: 

коренные исландцы по горло сыты туристическим бумом.

Если официальные гиды пишут про «радушный прием», то в реальности 390 тысяч местных жителей чувствуют себя заложниками 2,5–3 миллионов приезжих в год. 

Об изнанке «овертуризма» или Великое исландское бешенство: как 3 миллиона туристов превратили жизнь исландцев в ад

Представьте, что в вашу уютную квартиру, где вы спокойно жили тридцать лет, каждый день без спроса заселяется по 30 незнакомцев. Они не умеют пользоваться туалетом, воруют ваши вещи, забивают холодильник и мусорят на ковре. 

Примерно это чувствуют коренные исландцы.На крошечный остров с населением в 390 тысяч человек ежегодно обрушивается почти 3 миллиона туристов. Правительство радостно подсчитывает доходы, а вот обычные местные жители тихо (а иногда и очень громко) ненавидят то, во что превратилась их родина - их маленький суровый и прекрасный островок.

Забудьте про сказки о «радушных северянах». Вот как выглядит туристический апокалипсис изнутри.

1. «Дикий» дефекационный туризм и уничтожение мхов

Самая мерзкая и наболевшая тема исландского интернета — это… туалеты. А точнее, их отсутствие в дикой природе и то, как туристы решили эту проблему. Цены на отели в Исландии улетели в космос, поэтому остров наводнили так называемые бэкпакеры и бюджетные туристы с палатками. Они арендуют самые дешевые машины, ночуют в полях вне кемпингов и… испражняются буквально повсюду. Исландские фермеры регулярно устраивают скандалы в соцсетях: туристы гадят прямо у них на частных землях, оставляя кучи за почтовыми ящиками и заваливая священные исландские локации использованной туалетной бумагой. Хуже того, чтобы обустроить лагерь, эти «дикари» срезают куски знаменитого исландского мха, чтобы использовать его как подстилку для палаток. 

Для понимания: этот мох в субарктическом климате растет веками. Оторвал кусок — оставил шрам на земле на следующие 100 лет.

2. Жилищный кризис: исландцев выживают из Рейкьявика

Из-за наплыва туристов Рейкьявик перестал принадлежать исландцам. Около 10% всего жилого фонда страны превратилось в краткосрочную аренду на Airbnb. Иностранные инвесторы и богатые местные скупают квартиры целыми подъездами, чтобы сдавать их путешественникам.

Итог? 

Цены на покупку и долгосрочную аренду взлетели так, что молодые исландские семьи просто не могут позволить себе жить в столице. Исторический центр города превратился в бездушный туристический Диснейленд, застроенный неоправданно дорогими отелями, сувенирными лавками с китайскими тупиками и фастфудом. Местные жители бегут на окраины.

3. Шокирующая дороговизна (даже для богатых исландцев)

Исландия всегда была дорогой, но бум туризма разогнал инфляцию до безумия. Индустрия заточена под выкачивание денег из богатых американцев и европейцев. Зайти на обед в обычное кафе и оставить там $50 за суп и стакан воды — норма. Отели стоят столько, будто в стоимость включено владение частью ледника. Даже за право постоять на парковке у водопада или природного парка теперь нужно платить по $10–15 через специальные приложения. Местные злятся, потому что места, куда они раньше всю жизнь ездили на бесплатные семейные пикники выходного дня, теперь огорожены заборами и забиты экскурсионными автобусами.

4. Туристический идиотизм и нагрузка на спасателей

В Исландии суровая природа, которая не прощает глупости. Но блогеры в погоне за лайками плюют на любые запрещающие знаки.Они лезут на тающие айсберги в ледниковой лагуне и уплывают на них в открытый океан.Они подходят вплотную к прибою на черном пляже Рейнисфьяра, где их смывают знаменитые волны-убийцы.Они выезжают на арендованных легковушках на закрытые зимние горные трассы и намертво застревают в сугробах. В Исландии нет профессиональной оплачиваемой службы спасения вроде МЧС. Все поисково-спасательные отряды (Landsbjörg) состоят из местных добровольцев, которые бесплатно, в свое личное время, бросая семьи, посреди ночи в буран едут вытаскивать очередного инстаграм-фотографа из ледяного плена. Исландцев это откровенно бесит.

Итог: Конец исландской идентичности?

На местных форумах сквозит грустная мысль: «Мы теряем свою страну». На улицах и в ресторанах Рейкьявика английская речь полностью вытеснила исландский язык. Обслуживающий персонал в отелях и кафе — это на 90% приезжие мигранты из Восточной Европы, которые даже не пытаются учить местную культуру. Исландия превратилась в огромный коммерческий аттракцион, где коренные жители чувствуют себя декорациями. Они понимают, что туризм кормит экономику, но цена за этот сытый уют оказалась слишком высокой — потеря покоя и собственного дома.

Кейс Джастина Бибера: как один клип уничтожил каньон вековой красоты

Если вы хотите понять, почему исландцы буквально скрежещут зубами при слове «блогер» или «инфлюенсер», вам нужно знать историю каньона Фьядрарглюфур (Fjaðrárgljúfur). До 2015 года это было тихое, мистическое и почти секретное место, о котором знали только местные. Всё изменилось, когда поп-звезда Джастин Бибер снял там свой клип на песню «I’ll Show You».

В видео певец творил абсолютный экологический беспредел с точки зрения исландцев:

Он катался спиной по вековому охраняемому мху. Свешивал ноги с незащищенных, хрупких утесов. Бегал по закрытым, подверженным эрозии склонам каньона.Клип набрал сотни миллионов просмотров, и в Исландию хлынули миллионы фанатов и тиктокеров, желающих повторить «кадры как у Бибера». Обезумевшая толпа устремилась в каньон, который просто физически не был рассчитан на такое количество людей. Туристы растаптывали редкую растительность, превращая склоны в месиво из грязи, игнорировали натянутые канаты и ломали ограждения ради удачного селфи. Ситуация стала настолько катастрофической, что Агентство по охране окружающей среды Исландии было вынуждено полностью закрыть каньон для посещения, чтобы дать природе хотя бы минимальный шанс на восстановление. Этот случай стал для исландцев символом «туристического варварства» и наглядным примером того, как безответственный маркетинг и слепое поклонение соцсетям могут за пару лет уничтожить то, что природа создавала миллионы лет.

*    *    *    *    *

В скандинавской семье народов датчане действительно носят неофициальный титул самых высокомерных, снисходительных и типо «столичных» жителей. Исторически Дания была мощной империей, которая веками владела и Норвегией, и Исландией, и Гренландией, поэтому тайные отношения датчан и исландцев — это классическая драма в стиле «бывшая метрополия и её провинциальные кузены». Я зарылась в скандинавские реддит-треды (вроде r/Nordiccountries) и локальный юмор, чтобы найти и вытащить хотя бы некоторую "подноготную их кухонных отношений без дипломатической цензуры".

Тайные терки викингов: что на самом деле датчане думают об исландцах

Если шведы, норвежцы и датчане постоянно обмениваются тоннами злых анекдотов друг о друге (у них это национальный спорт), то в отношении Исландии у датчан работает совершенно другая, гораздо более тонкая форма скандинавского высокомерия. Это не открытая агрессия, это — пассивно-агрессивное похлопывание по плечу.

1. Синдром обиженного колонизатора

Исландия была под жестким и не всегда сытым правлением Дании почти 500 лет. Исландия получила полную независимость в 1944 году — причем сделала это в самый болезненный для Дании момент, когда сама Дания была оккупирована нацистской Германией. Датчане до сих пор на подсознательном уровне считают этот шаг «ударом в спину» и проявлением неблагодарности. В Копенгагене на это смотрят так: «Мы дали им цивилизацию, а они дождались, пока нас прижали, и сбежали от нас на свой ледяной остров».

2. Как датчане тайно называют исландцев в кулуарах

Для среднестатистического копенгагенского сноба -- исландцы — это «деревенские родственники, которые внезапно разбогатели, но так и не научились хорошим манерам».

Главные стереотипы датчан об исландцах:

«Агрессивные фермеры-викинги»: Датчане считают исландцев чересчур резкими, импульсивными и громкими. В представлении утонченного датчанина, исландец — это парень в шерстяном свитере, который пахнет рыбой, не понимает намеков и решает любые вопросы напором.

«Финансовые безумцы»: Когда в 2000-х исландские банкиры начали скупать активы в Дании (это назвали «инвазией бизнес-викингов»), датчане исходили желчью. А когда в 2008 году экономика Исландии с треском лопнула, в датских барах стоял негласный праздник. Датчане злорадствовали: «Ну мы же говорили, что эти пастухи не умеют обращаться с деньгами».

3. Лингвистический садизм

Это главная точка боли. В исландских школах до сих пор обязательно учат датский язык. Исландцы его ненавидят, потому что для них это символ былого рабства. Они называют его Kúgunardanmörk («Угнетательский датский»).Когда исландцы приезжают в Копенгаген и пытаются говорить по-датски, высокомерные датчане делают вид, что вообще их не понимают. Дело в том, что исландцы произносят датские слова жестко и четко, как они пишутся. А сами датчане разговаривают так, будто у них во рту горячая картошка (скандинавская шутка: «Датский — это не язык, это болезнь горла»).

Анекдоты и подколы: датский юмор про Исландию

Прямых классических анекдотов серии «заходят в бар швед, норвежец и исландец» в Дании мало, потому что Исландию они воспринимают как слишком далекую периферию. Но локальные шутки и подколы — очень показательные:

Про исландский язык: Датчане шутят, что исландский язык — это не живая речь, а лингвистический музей.

«Зачем учить исландский? Чтобы понимать, о чем ворчали викинги, когда у них застревал топор в черепе 1000 лет назад. Этот язык настолько старый, что на нем до сих пор можно проклясть соседа так, чтобы у него сдохла корова».

Про масштаб страны:

«В Исландии настолько мало людей, что их приложение для знакомств Tinder выполняет функцию генеалогического древа — чтобы случайно не переспать со своей двоюродной сестрой».

Про природу и деревья: Классическая датская шутка, которую они обожают отпускать в сторону исландского ландшафта:

«Что нужно делать, если вы заблудились в исландском лесу? Просто встать с колен» (намек на то, что в Исландии практически нет деревьев, только карликовые кустарники).

Про независимость и гордость:

«Исландцы так гордятся своей независимостью от Дании, что каждый раз, когда у них взрывается очередной вулкан, они отправляют облако пепла на Европу, чтобы Копенгагену было тяжелее дышать».

Итог:

Отношения между ними — это идеальный пример скрытого снобизма. 

Датчане смотрят на Исландию свысока, как на диковатый, но красивый заповедник, населенный эксцентричными людьми. Исландцы же в ответ считают датчан изнеженными, заносчивыми европейцами, которые физически не выжили бы на острове без центрального отопления и импортного пива. 

Норвежцы в этой скандинавской Санта-Барбаре играют роль «богатого и сильного старшего брата», который с высоты своих нефтяных вышек с огромным удовольствием троллит и заносчивых датчан, и суровых исландцев.

Третий лишний: как в эти тёрки влетают норвежцы

Чтобы картина скандинавского высокомерия была полной, нужно добавить в этот котел Норвегию. 

Норвежцы — самые богатые ребята в Скандинавии (спасибо бесконечной нефти), и их троллинг в адрес Дании и Исландии бьет по самым больным местам обеих стран.

Как норвежцы троллят датчан за их «плоский мир» и язык:

Норвежцы искренне презирают Данию за отсутствие гор. Они шутят: «Дания настолько плоская, что их самая высокая гора — это куча песка, которую надуло ветром с пляжа». Но главный удар — по языку. Норвежцы открыто угарают над датским произношением. В Норвегии популярна шутка:

«Датский язык появился тогда, когда древний норвежец попытался заговорить с полным ртом горячей каши, одновременно падая с лестницы».

Датский снобизм моментально тает, когда норвежцы напоминают им, что Копенгаген уже давно не столица великой империи, а просто красивый город для европейских хипстеров. 

Как норвежцы троллят исландцев за бедность и изоляцию:

К исландцам у норвежцев отношение как к одичавшим родственникам, которые слишком долго прожили на вулкане. Когда в 2008 году Исландия обанкротилась, норвежские юмористы сочувственно предлагали: 

«Может, нам просто выкупить этот остров на карманные деньги от продажи нефти и сделать там гигантский спа-курорт для норвежских пенсионеров?». 

Норвежцы обожают подкалывать исландцев за их одержимость эльфами и троллями:

«Исландцы построили современное государство, провели интернет, но всё ещё переносят шоссе на три метра в сторону, потому что дорожный рабочий испугался потревожить куст, где спит невидимый эльф. Ребята, вы точно из XXI века?».

В итоге получается идеальный скандинавский треугольник: Дания гордится великим прошлым и считает всех провинциалами, Исландия гордится своей суровостью и независимостью, а Норвегия просто смотрит на них обеих со своих фьордов и безмятежно пересчитывает миллиарды на нефтяных счетах, подкидывая дров в этот костер взаимных подколов.